- Специальный корреспондент
У Сергея Филиппова была одна особенность, которую современники вспоминали с одинаковым удивлением: он появлялся в жизни людей так же внезапно, как в кадре. Вроде бы эпизод — а внимание уже на нём. Вроде бы характерный актёр — а за ним угадывается какаято скрытая биография, которую он сам не спешил раскрывать. И чем больше о нём узнаёшь, тем сильнее ощущение, что его судьба складывалась не по прямой линии, а по странной траектории, где случай и упрямство постоянно сталкивались друг с другом.
Началось всё в Саратове, где будущий актёр, сын рабочего, был исключён из школы за химический эксперимент, последствия которого обсуждали ещё долго. Несколько месяцев он перебирал профессии, пока однажды не открыл дверь в балетную студию — и это стало первым поворотом. Его заметили, отправили в Москву, он опоздал к экзаменам, уехал в Ленинград и поступил туда, куда изначально даже не собирался. Балет, цирк, пластика — всё это стало фундаментом его будущей экранной манеры, хотя тогда он ещё не подозревал, что танцевальная карьера закончится так же резко, как началась.
В Театре комедии он оказался почти случайно, но именно там проявился его парадоксальный характер: дисциплины нет, интуиция безошибочная, репетиции пропускает, роли делает с первого дубля. Режиссёры ругались, но терпели. Коллеги удивлялись, но признавали: такого второго не было.
В кино он вошёл уверенно, с яркой индивидуальностью, которую невозможно было спутать. Трюки выполнял сам, гротеск чувствовал без подсказок, а популярность воспринимал как помеху. Его узнавали на улицах, пытались шутить, а он только мрачнел — в жизни он был гораздо жёстче, чем его экранные персонажи.
В середине 60х — новый резкий поворот: опухоль мозга, сложная операция, шрам, который он потом скрывал под беретом. После этого он стал ещё более замкнутым. Работал мало, но каждый эпизод, в котором появлялся, становился центром сцены.
Личная жизнь складывалась так же непредсказуемо. Его первой женой была артистка балета Алевтина Горинович — они прожили вместе больше десяти лет. В этом браке родился сын Юрий, которого Филиппов очень любил, но так и не смог простить: в начале 70х Алевтина вместе с Юрием эмигрировала в США. Сын писал ему письма, аккуратным почерком, с попыткой сохранить связь. Филиппов их не открывал — складывал в стопку, как доказательство того, что связь существует, но принимать её он не готов. Воспитанный в советском недоверии к Западу, он воспринимал отъезд как личное предательство, хотя в глубине души, вероятно, понимал, что это не так.
Второй его женой стала писательница Антонина Голубева, автор всего одной книги, старше его на тринадцать лет. Их союз казался окружающим странным: бытовая неустроенность, отсутствие привычных семейных ролей, вечная нехватка денег. Но Филиппов держался за неё так, как будто в этой хрупкой, непрактичной женщине было чтото, что давало ему опору. Он называл её «Барабулькой» — ласково, подомашнему, хотя сам дом у них всегда был больше похож на временное убежище, чем на семейное пространство. Голубева умерла за год до него, и после её смерти он окончательно замкнулся.
Последние годы он жил почти один. Вспоминал балет, ругался на врачей, не любил гостей. Ухаживали за ним чужие люди, которые искали по всему городу тапочки сорок седьмого размера. А когда он умер, появились родственники — делить имущество. История, знакомая многим, но в его случае особенно горькая: человек, который умел удерживать внимание миллионов, в старости оказался никому не нужным.
И всё же его экранная энергия живёт до сих пор. Филиппов — это тот редкий случай, когда эпизод становится главным, а актёр — штучным. Таких действительно больше не делают.
Источник
