У меня была одна очень конкретная и почти религиозная мечта - fuck you money.
Это та магическая сумма на счету, которая превращает мир в идеально гладкую поверхность. Никаких начальников, никаких будильников, никакой необходимости идти на компромисс.
Но здесь-то и кроется подвох. Что останется от меня, когда я уберу трение?
В 1968 году это предположение решил проверить человек по имени Джон Калхун. Его интересовало: что произойдет с высокоорганизованным видом, если построить для него физическую модель рая?
Калхун создал "Universe-25", или fuck you money в мире мышей.
Условия были стерильными:
Калхун посадил туда восемь «адамов» — четыре пары здоровых, породистых мышей. И вот пошел отсчет этого пугающего эксперимента.
Модель "Вселенной-25"
Главное отличие от дикой природы заключалось в цене ошибки. Обычно мышь тратит 90% времени на поиск еды и попытки не быть съеденной. Здесь этот цикл разомкнулся. Единственным занятием стало освоение пространства и социальное взаимодействие.
Размножение началось немедленно. Смертность была нулевой. К концу 104-го дня популяция была готова к переходу в следующую стадию — когда биологический потенциал вида, не сдерживаемый ничем, превращает вольер в живой конвейер.
Это была стадия абсолютного комфорта, где отсутствие «трения» сделало жизнь мышей максимально предсказуемой и успешной.
Джон Калхун и его творение
На 105-й день график популяции "Вселенной-25" ушел вертикально вверх. С этого момента количество мышей удваивалось ровно каждые 55 дней. К 314-му дню в вольере жили уже 620 особей.
В этот период проявился главный механический дефект эксперимента. В естественной среде социальная иерархия постоянно обновляется: старые самцы слабеют, заболевают или гибнут от хищников, освобождая место молодым. Во "Вселенной-25" этот цикл прервался.
Старые альфа-самцы не умирали и не теряли форму, потому что им не нужно было добывать еду или переносить холод. Они продолжали удерживать за собой все 256 гнездовых отсеков. В итоге молодые мыши, достигая зрелости, обнаруживали, что все "вакансии" в социальной пирамиде заняты вечно живущими предшественниками.
Таким образом, социальная ротация остановилась. Тысячи молодых мышей оказались лишними в этой системе. Им было некуда втиснуться, нечего защищать и не за что бороться. В мире, где ресурсов хватало на 4000 жителей, 600 мышей создали социальную пробку. Молодежь, вытесненная из гнездовых ящиков, начала скапливаться в центре вольера, формируя огромную инертную массу без статуса и функций.
Трущобы
На 315-й день пространство вольера физически раскололось. Альфа-самцы забаррикадировались в узких проходах, ведущих к гнездовым ящикам. Они просто сидели в дверях, превращая входы в туннели в непреодолимые КПП. Внутри этих "крепостей" у них были самки, еда и безопасность. Снаружи, в "трущобах", на открытом полу, остались тысячи молодых мышей, у которых не было своего угла и никакой социальной роли.
Центр вольера превратился в клоаку. Тысячи особей сбились в одну серую массу, которая просто сидела на полу. Время от времени в этой толпе вспыхивали всплески ярости, но это не была борьба за территорию. Мышь могла просто подойти к другой и начать ее грызть. Жертвы часто даже не пытались убежать — они просто стояли и терпели, пока их кусали, а потом сами нападали на первого встречного.
В паре сантиметров от этой бойни стояли автоматические раздатчики, забитые гранулированным кормом. Еды было столько, что её хватило бы еще на три тысячи жизней. Но именно в этой фазе мыши начали поедать друг друга. Они не ели тех, кто был сильнее, они выбирали "выпавших" — тех, кто перестал сопротивляться и просто лежал в центре вольера.
В это же время в защищенных гнездах начался коллапс. Самки, которые должны были кормить потомство, постоянно чувствовали давление сотен "лишних" мышей, толпящихся у входа. Социальное напряжение стало таким, что инстинкты просто выключились. Матери начали нападать на своих детенышей: они кусали их, выбрасывали из гнезд на пол, в самую гущу агрессивной толпы, или просто переставали кормить.
Рождаемость рухнула, а смертность среди тех немногих, кто всё же родился, составила 96%. Система достигла точки, где воспроизводство жизни стало невозможным.
Калхун назвал их the beautiful ones ("красивые").
"Красивые"
Они выглядели странно на фоне хаоса прошлых лет. У "красивых" не было шрамов, вырванных клочьев шерсти или поврежденных ушей. Эти особи были физически безупречны.
Они больше не исследовали туннели и не пытались понять, как устроен их мир.
Они часами сидели в дальних углах верхних ярусов, методично и одержимо вычищая свою шкурку. Весь их день превратился в бесконечный ритуал груминга: поесть, поспать и снова чистить мех до блеска. Когда в их отсек заходила другая мышь, не происходило ни драки, ни обнюхивания, ни попытки защитить дом. Хозяин отсека просто молча отодвигался на пару сантиметров, уступая место, и продолжал чистить лапки, глядя в пустоту.
Самцы полностью перестали преследовать самок. Они могли сидеть плечом к плечу у раздатчика воды, как совершенно чужие люди в лифте, не проявляя ни малейшего интереса к продолжению рода. Самки, в свою очередь, перестали строить гнезда.
Калхун назвал это "смертью духа". Он зафиксировал момент, когда биологические организмы еще поглощали калории, но их дух уже был мертв.
График прироста особей
Калхун решил проверить, можно ли откатить систему к заводским настройкам. Он отобрал группу "красивых" – физически идеальных особей, не знавших шрамов и драк, – и пересадил их в абсолютно новый, пустой вольер. Условия первой фазы, с которой всё начиналось – много свободного места, горы еды и полное отсутствие социальной давки.
Но биологические часы не перезапустились.
Оказавшись в пустом раю, "красивые" не начали метить территорию. Они не строили гнезд. Самцы не начали проявлять интереса к самкам, а самки не строили гнезд. В пустых вольерах не появилось ни одного нового помета.
Они просто продолжали делать то, что делали в перенаселенном аду: есть, спать и чистить шкурку. Навык "быть мышью" был стерт из памяти.
Во "Вселенной-25" наступила тишина. В вольере больше не было писка и возни, только сотни дряхлеющих мышей с лоснящимся мехом. Популяция просто доживала свой срок, потребляя калории и доводя груминг до совершенства. Последняя мышь умерла на 1588-й день. Идеальный мир без сопротивления среды официально стал пустым.
Она заставляет меня задуматься не столько о концепции "early retirement", сколько о мире, в котором предстоит жить моим детям. Мире, в котором ИИ-агенты уберут все трение и сделают поверхность жизни очень гладкой.
Источник
Это та магическая сумма на счету, которая превращает мир в идеально гладкую поверхность. Никаких начальников, никаких будильников, никакой необходимости идти на компромисс.
Но здесь-то и кроется подвох. Что останется от меня, когда я уберу трение?
В 1968 году это предположение решил проверить человек по имени Джон Калхун. Его интересовало: что произойдет с высокоорганизованным видом, если построить для него физическую модель рая?
Калхун создал "Universe-25", или fuck you money в мире мышей.
Universe-25
"Вселенная-25" представляла собой "идеальный кондоминиум". Это был стальной куб со стороной в два метра. Внутри — 16 вертикальных сетчатых туннелей. Каждый туннель вел к коридорам, в которых располагались 256 гнездовых ящиков. Фактически — 16-этажный жилой комплекс с отдельными квартирами.Условия были стерильными:
- Температура строго на уровне 20°C
- 16 раздатчиков с бесконечным гранулированным кормом и автоматические поилки
- Калхун исключил хищников и любые внешние инфекции
Калхун посадил туда восемь «адамов» — четыре пары здоровых, породистых мышей. И вот пошел отсчет этого пугающего эксперимента.
Модель "Вселенной-25"
Фаза А: Освоение (День 1 – 104)
Восемь «адамов» начали с инспекции. Они обследовали туннели и выбирали жилье. В этот период мыши вели себя максимально естественно: метили территорию, обустраивали гнезда и привыкали к кормушкам.Главное отличие от дикой природы заключалось в цене ошибки. Обычно мышь тратит 90% времени на поиск еды и попытки не быть съеденной. Здесь этот цикл разомкнулся. Единственным занятием стало освоение пространства и социальное взаимодействие.
Размножение началось немедленно. Смертность была нулевой. К концу 104-го дня популяция была готова к переходу в следующую стадию — когда биологический потенциал вида, не сдерживаемый ничем, превращает вольер в живой конвейер.
Это была стадия абсолютного комфорта, где отсутствие «трения» сделало жизнь мышей максимально предсказуемой и успешной.
Фаза B: Экспоненциальный рост и возникновение олигархата (День 105 – 314)
Джон Калхун и его творение
На 105-й день график популяции "Вселенной-25" ушел вертикально вверх. С этого момента количество мышей удваивалось ровно каждые 55 дней. К 314-му дню в вольере жили уже 620 особей.
В этот период проявился главный механический дефект эксперимента. В естественной среде социальная иерархия постоянно обновляется: старые самцы слабеют, заболевают или гибнут от хищников, освобождая место молодым. Во "Вселенной-25" этот цикл прервался.
Старые альфа-самцы не умирали и не теряли форму, потому что им не нужно было добывать еду или переносить холод. Они продолжали удерживать за собой все 256 гнездовых отсеков. В итоге молодые мыши, достигая зрелости, обнаруживали, что все "вакансии" в социальной пирамиде заняты вечно живущими предшественниками.
Таким образом, социальная ротация остановилась. Тысячи молодых мышей оказались лишними в этой системе. Им было некуда втиснуться, нечего защищать и не за что бороться. В мире, где ресурсов хватало на 4000 жителей, 600 мышей создали социальную пробку. Молодежь, вытесненная из гнездовых ящиков, начала скапливаться в центре вольера, формируя огромную инертную массу без статуса и функций.
Фаза С: Победа олигархата и социальная клоака (День 315 – 559)
Трущобы
На 315-й день пространство вольера физически раскололось. Альфа-самцы забаррикадировались в узких проходах, ведущих к гнездовым ящикам. Они просто сидели в дверях, превращая входы в туннели в непреодолимые КПП. Внутри этих "крепостей" у них были самки, еда и безопасность. Снаружи, в "трущобах", на открытом полу, остались тысячи молодых мышей, у которых не было своего угла и никакой социальной роли.
Центр вольера превратился в клоаку. Тысячи особей сбились в одну серую массу, которая просто сидела на полу. Время от времени в этой толпе вспыхивали всплески ярости, но это не была борьба за территорию. Мышь могла просто подойти к другой и начать ее грызть. Жертвы часто даже не пытались убежать — они просто стояли и терпели, пока их кусали, а потом сами нападали на первого встречного.
В паре сантиметров от этой бойни стояли автоматические раздатчики, забитые гранулированным кормом. Еды было столько, что её хватило бы еще на три тысячи жизней. Но именно в этой фазе мыши начали поедать друг друга. Они не ели тех, кто был сильнее, они выбирали "выпавших" — тех, кто перестал сопротивляться и просто лежал в центре вольера.
В это же время в защищенных гнездах начался коллапс. Самки, которые должны были кормить потомство, постоянно чувствовали давление сотен "лишних" мышей, толпящихся у входа. Социальное напряжение стало таким, что инстинкты просто выключились. Матери начали нападать на своих детенышей: они кусали их, выбрасывали из гнезд на пол, в самую гущу агрессивной толпы, или просто переставали кормить.
Рождаемость рухнула, а смертность среди тех немногих, кто всё же родился, составила 96%. Система достигла точки, где воспроизводство жизни стало невозможным.
Фаза D: «The beautiful ones» и смерть духа (День 560 – 920)
К 560-му дню во "Вселенной-25" произошла тихая смена поколений. Старшие агрессоры, которые рвали друг друга в "клоаке" или держали оборону в гнездах, начали умирать от старости. На их место пришли мыши, чье детство прошло в условиях тотального хаоса и отсутствия социальных норм.Калхун назвал их the beautiful ones ("красивые").
"Красивые"
Они выглядели странно на фоне хаоса прошлых лет. У "красивых" не было шрамов, вырванных клочьев шерсти или поврежденных ушей. Эти особи были физически безупречны.
Они больше не исследовали туннели и не пытались понять, как устроен их мир.
Они часами сидели в дальних углах верхних ярусов, методично и одержимо вычищая свою шкурку. Весь их день превратился в бесконечный ритуал груминга: поесть, поспать и снова чистить мех до блеска. Когда в их отсек заходила другая мышь, не происходило ни драки, ни обнюхивания, ни попытки защитить дом. Хозяин отсека просто молча отодвигался на пару сантиметров, уступая место, и продолжал чистить лапки, глядя в пустоту.
Самцы полностью перестали преследовать самок. Они могли сидеть плечом к плечу у раздатчика воды, как совершенно чужие люди в лифте, не проявляя ни малейшего интереса к продолжению рода. Самки, в свою очередь, перестали строить гнезда.
Калхун назвал это "смертью духа". Он зафиксировал момент, когда биологические организмы еще поглощали калории, но их дух уже был мертв.
Фаза E: Точка невозврата и вымирание» (День 921 – 1588)
На 920-й день во "Вселенной-25" замер последний счетчик: в колонии произошло последнее зачатие. После этого график рождаемости упал в ноль.График прироста особей
Калхун решил проверить, можно ли откатить систему к заводским настройкам. Он отобрал группу "красивых" – физически идеальных особей, не знавших шрамов и драк, – и пересадил их в абсолютно новый, пустой вольер. Условия первой фазы, с которой всё начиналось – много свободного места, горы еды и полное отсутствие социальной давки.
Но биологические часы не перезапустились.
Оказавшись в пустом раю, "красивые" не начали метить территорию. Они не строили гнезд. Самцы не начали проявлять интереса к самкам, а самки не строили гнезд. В пустых вольерах не появилось ни одного нового помета.
Они просто продолжали делать то, что делали в перенаселенном аду: есть, спать и чистить шкурку. Навык "быть мышью" был стерт из памяти.
Во "Вселенной-25" наступила тишина. В вольере больше не было писка и возни, только сотни дряхлеющих мышей с лоснящимся мехом. Популяция просто доживала свой срок, потребляя калории и доводя груминг до совершенства. Последняя мышь умерла на 1588-й день. Идеальный мир без сопротивления среды официально стал пустым.
Заключение
Выводов не будет. История красноречиво говорит сама за себя.Она заставляет меня задуматься не столько о концепции "early retirement", сколько о мире, в котором предстоит жить моим детям. Мире, в котором ИИ-агенты уберут все трение и сделают поверхность жизни очень гладкой.
Источник
