Что можно купить за $100? Ужин в дорогом ресторане, свитшот от модного белорусского бренда или несколько поездок на бизнес-такси?
А вот Дмитрий на эти деньги приобрел комплекс зданий психиатрической больницы в поселке Жодишки. Учреждение закрыли после пожара: пациентов перевели в другие места, двери заколотили, а строения выставили на аукцион. Так они и оказались в распоряжении белоруса.
А он взял и переехал в бывший стационар, оборудовав под жилье один из кабинетов. А из больничных палат cделал художественную галерею. Смело? Пожалуй. Поэтому мы и приехали посмотреть, как выглядит это место, и даже оказались там, куда обычных посетителей хозяин старается не водить.
Утро понедельника. Мы стоим у ворот, неуверенно прикрывающих здание психбольницы. «Мрачное место», «тяжелая атмосфера» — у впечатлительного человека наверняка родятся подобные ассоциации. Но что, если поменять контекст и назвать сооружение просто здравницей, а не больницей? Чувствуете, как меняется восприятие? Белый цвет здания приобретает благородный оттенок, а территория вокруг кажется отличным местом для прогулок. Все-таки красота, как и ужас, в глазах смотрящего…
Эти размышления не так далеки от истины: в XVIII веке сооружение построили как иезуитский коллегиум. А когда орден распустили, здание превратилось в усадьбу, которая переходила от помещика к помещику. Теперь о прошлом напоминают лишь толстые каменные стены да сводчатые потолки.
Сегодня все выглядит немного сказочно: циклон Улли добрался и до Жодишек, поэтому окрестности утопают в снегу. О присутствии здесь человека говорят только аккуратно расчищенные дорожки.
Дмитрий, нынешний владелец, встречает нас с лопатой и шуруповертом, который помогает открывать двери, забитые на гвозди, — так надежнее защита от непрошеных гостей. На вид мужчине около 40 лет. Он худощавый, с густой темной бородой и светлыми глазами.
— С разных языков ее имя переводится как «черная» или «возлюбленная». Я забрал ее из приюта, — коротко объясняет Дмитрий.
Кара выглядит дружелюбной, дает себя погладить, но в ее глазах можно уловить тот самый отпечаток неприятного жизненного опыта — когда-то животное потеряло лапу. Теперь уверенно передвигается на трех.
Дмитрий проводит нас в центральный корпус, где организована выставка. С советских времен здесь лечили людей, больных «душевным недугом». Тут находились и преступники, признанные невменяемыми. В здании до сих пор встречаются артефакты того периода: таблички на кабинетах, сейфы для хранения медикаментов… Интерьер тоже узнаваемый: белая плитка сочетается с яркой масляной краской синего и зеленого цветов. Кое-где на стенах можно увидеть выцарапанные надписи, а некоторые окна все еще имеют решетки.
Называлось это место Гродненской областной психиатрической больницей «Жодишки». В разное время тут проходили лечение сотни людей. Столько же было и персонала.
— Слышал, что только из Сморгони сюда приезжало около 100 человек. А кто-то находился прямо тут, в агрогородке, в том числе и последний главврач, — говорит новый собственник. — Часть сотрудников потом приходила посмотреть на выставку. Думаю, многим из них было тяжело ее видеть. Но не оттого, что здание получило новую историю, а оттого, что исчезла сама больница, где протекала вся их жизнь.
В конце 2019 года здесь случился пожар — в фойе второго этажа загорелся телевизор. Пламя быстро перекинулось на потолок и стены. Медсестры и врачи еще до приезда спасателей вывели почти всех пациентов на улицу. Двух спасти не удалось: один мужчина зачем-то вернулся в задымленный коридор и погиб, а пациентку 1939 года рождения хоть и вынесли на свежий воздух, но из-за сопутствующих заболеваний и возраста реанимация ей не помогла — женщина умерла в районной больнице.
— Здание требовало ремонта, и государство решило, что проще все закрыть и продать с аукциона. Так постройка и оказалась у меня. Главный корпус вместе с пищеблоком, архивом и другими административными зданиями, а еще с территорией в 1,5 гектара обошлись мне примерно в $100, — вспоминает Дмитрий. — Идея зрела давно: как-то прочитал на Onlíner, что где-то в глубинке продается усадьба. Подумал: зачем тратить деньги на ретриты, если можно вложить их в создание целого ретрит-центра? Полгода ездил по Беларуси, искал подходящее место — и вот нашел. Убедился, что других желающих его приобрести нет, и купил. Правда, ретрит-центр в итоге превратился в культурное пространство.
Теперь на стенах коридоров и бывших больничных палат висят картины самых разных авторов: классические пейзажи, сюрреалистичные портреты, абстракции… Само здание тоже становится частью экспозиции: каждый излом, каждая трещина и облупившая штукатурка выглядят как живой фон, как искусство, но создает его не рука человека, а время и законы физики. Из этого и состоит выставка «Вобраз». Каждый увидит здесь свое: кто-то — мрачные лабиринты комнат, где со стен за тобой наблюдают чьи-то безумные глаза, а кто-то — лучик солнца, упавший на картину с деревенским домиком.
«Впечатлились до мурашек», «спс за атмосферу», «проект, вдохнувший жизнь в покинутое место» — так описывают увиденное посетители в «книге жалоб и предложений», оставленной на столике на первом этаже. Страницы исписаны названиями городов: Минск, Барановичи, Молодечно, Полоцк… Кажется, здесь уже успела побывать вся Беларусь — спасибо алгоритмам TikTok.
Большинство авторов «Вобраза» остаются анонимами. Раскрыты имена лишь тех, кто «изъявил желание быть подписанным». Один из них — довольно известный белорусский художник Игорь Ермаков. Самая большая картина на выставке — 7 метров в длину — его рук дело.
Однако Дмитрий принимает работы не только профессиональных творцов (ну или тех, кто таковым себя считает), но и любителей.
— Я хотел, чтобы те, кто никогда не выставлялся и даже не думал об этом, получили возможность показать свои картины. Вдруг среди них найдется гений, — говорит собеседник. — Например, электромонтер из Солигорска, который каждый день спускается под землю, потом возвращается домой, чтобы заниматься живописью (его полотна можно увидеть в коридорах первого этажа. — Прим. Onlíner). Надеюсь, в будущем удастся заполнить живописью все помещения. А может, дойду и до того, что смогу выбирать.
О себе Дмитрий рассказывает неохотно. Родился на Полесье, занимался всем понемногу и ни к какому городу привязан не был.
— Это первое место, к которому я позволил себе привязаться. Случилась передозировка жизнью: я не хотел быть там, где я был, и делать то, что я делал. И я решил все поменять, — признается мужчина.
На первый взгляд Дмитрий может показаться отшельником, застрявшим в сельской глуши в поисках духовного роста и ответов на извечные вопросы… Но стоит поговорить с ним чуть дольше, и понимаешь: у этого человека точно есть план. А еще рациональность и мышление предпринимателя. Позже это подтвердит и сам герой: попытки построить бизнес в разных сферах у него уже были. На комплекс больничных зданий он тоже смотрит как на очередной проект: идей много, главное — найти инвесторов. Так что выставка — это лишь первый шаг.
Пока бродишь по владениям полешука, сам невольно начинаешь присматриваться к обстановке. В подвале главного корпуса, где когда-то хранились продукты, в одном помещении можно поставить проектор и сделать кинотеатр, в другом планировка так и намекает, что тут должен быть клуб.
Есть тут и другие интересные пространства. Например, комната с большими бетонными ваннами. По одной из версий, в них обрабатывали хлором одежду, по другой — квасили капусту. А возможно, делали и то, и другое.
По подземному переходу из главного корпуса можно попасть прямо в пищеблок — там когда-то готовили еду для пациентов. На плитке до сих пор проступают названия цехов: мясо-рыбный, готовой продукции и хлеборезки. На полу виднеются круглые пятна, обозначающие большие котлы, — наверняка в них не раз варили суп.
А в подвале сохранились холодильник и лифт, на котором в зону готовки поднимались продукты.
Рядом с центральным блоком есть еще несколько небольших построек, больше похожих на деревенские хаты, только каменные. В одной находился двухместный морг, в другой — отделение стерилизации, в третьей — архив.
Однако больше всего внимания привлекает здание администрации. Многие именно его ошибочно считают бывшим иезуитским коллегиумом, хотя построено сооружение уже в советское время. По слухам, проект придумал один из главврачей больницы. Судя по архитектуре, он хотел построить настоящий дворец — арочные окна, узоры на фасаде и, конечно, башня, накрытая шатровой крышей.
В кабинетах все еще стоит старая мебель, сейф, белая сахарница. Дмитрий специально ничего не убирает, чтобы комнаты оставались аутентичными. Выцветшие брошюры о коронавирусе напоминают о тревожном времени.
В актовом зале на окнах висят шторы, в углу — засохшее дерево, тоскующее по поливу. Где-то в проходе пылится расстроенное пианино. Хоть в нем и западают некоторые клавиши, сыграть мелодию из Silent Hill все еще можно.
Прогуливаясь по холодным заброшенным комнатам, неожиданно задаем Дмитрию вопрос:
— А вы сами-то где живете? Снимаете?
— У меня 4000 «квадратов» недвижимости, зачем мне что-то снимать? — удивляется мужчина и проводит нас в свою «квартиру». Ею стал рентген-кабинет. Внутри довольно уютно, а главное, тепло. Хозяин поставил здесь печку. На ней он подогрел нам чай, что было очень кстати: остальная часть здания не отапливается, поэтому любоваться картинами приходится отбивая ногами чечетку.
— Первое время, пока не обустроил комнату, ночевал с Карой в машине. У меня старенький, но довольно вместительный ГАЗ.
Теперь у Дмитрия более комфортные апартаменты: есть кровать, буфет, зеркало, обеденный стол, ручной умывальник. Туалет уличный, про душ нам так и не удалось выяснить.
— Встал утром, сходил за водой, принес дров, приготовил еду на плите… — описывает свой распорядок дня собеседник.
— А вы кем-то работаете? — замечаем на подоконнике ноутбук (оказалось, там хранятся десятки старых фотографий жителей Жодишек, которые удалось собрать в деревне: люди там перебирают картошку, женятся, уходят в армию, есть даже снимки медсестер больницы).
— Нет, не работаю. Что Бог подаст, с того и живем, — пожимает плечами мужчина.
— Не бывает тут одиноко?
— Нисколько.
Вначале Дмитрий был немногословен — отвечал коротко, стараясь держать дистанцию. Но то ли чай сделал свое дело, то ли мы его разговорили — постепенно мужчина стал раскрываться. Рассказал, что у него есть дочка: ей 13 лет, живет в Барановичах. Однажды она уже была здесь, и выставка ей понравилась. Между делом признался, что Кара ревнует его к Коту (да, его и правда так зовут) — тот совсем недавно прибился к их «стае».
Вы тоже можете попробовать разговорить этого нетривиального человека. Просто приезжайте на выставку «Вобраз» — она открыта для посетителей по выходным, с 12:00 до 18:00. Но если заранее договоритесь, Дмитрий впустит вас и в другой день: он только кажется суровым, а внутри тот еще добряк. Добраться из Минска не так уж сложно даже без автомобиля: доезжайте до Сморгони на маршрутке или поезде, а дальше садитесь на автобус до Жодишек. Ходит он четыре раза в день.
Источник
А вот Дмитрий на эти деньги приобрел комплекс зданий психиатрической больницы в поселке Жодишки. Учреждение закрыли после пожара: пациентов перевели в другие места, двери заколотили, а строения выставили на аукцион. Так они и оказались в распоряжении белоруса.
А он взял и переехал в бывший стационар, оборудовав под жилье один из кабинетов. А из больничных палат cделал художественную галерею. Смело? Пожалуй. Поэтому мы и приехали посмотреть, как выглядит это место, и даже оказались там, куда обычных посетителей хозяин старается не водить.
Утро понедельника. Мы стоим у ворот, неуверенно прикрывающих здание психбольницы. «Мрачное место», «тяжелая атмосфера» — у впечатлительного человека наверняка родятся подобные ассоциации. Но что, если поменять контекст и назвать сооружение просто здравницей, а не больницей? Чувствуете, как меняется восприятие? Белый цвет здания приобретает благородный оттенок, а территория вокруг кажется отличным местом для прогулок. Все-таки красота, как и ужас, в глазах смотрящего…
Эти размышления не так далеки от истины: в XVIII веке сооружение построили как иезуитский коллегиум. А когда орден распустили, здание превратилось в усадьбу, которая переходила от помещика к помещику. Теперь о прошлом напоминают лишь толстые каменные стены да сводчатые потолки.
Сегодня все выглядит немного сказочно: циклон Улли добрался и до Жодишек, поэтому окрестности утопают в снегу. О присутствии здесь человека говорят только аккуратно расчищенные дорожки.
Дмитрий, нынешний владелец, встречает нас с лопатой и шуруповертом, который помогает открывать двери, забитые на гвозди, — так надежнее защита от непрошеных гостей. На вид мужчине около 40 лет. Он худощавый, с густой темной бородой и светлыми глазами.
— С разных языков ее имя переводится как «черная» или «возлюбленная». Я забрал ее из приюта, — коротко объясняет Дмитрий.
Кара выглядит дружелюбной, дает себя погладить, но в ее глазах можно уловить тот самый отпечаток неприятного жизненного опыта — когда-то животное потеряло лапу. Теперь уверенно передвигается на трех.
Дмитрий проводит нас в центральный корпус, где организована выставка. С советских времен здесь лечили людей, больных «душевным недугом». Тут находились и преступники, признанные невменяемыми. В здании до сих пор встречаются артефакты того периода: таблички на кабинетах, сейфы для хранения медикаментов… Интерьер тоже узнаваемый: белая плитка сочетается с яркой масляной краской синего и зеленого цветов. Кое-где на стенах можно увидеть выцарапанные надписи, а некоторые окна все еще имеют решетки.
Называлось это место Гродненской областной психиатрической больницей «Жодишки». В разное время тут проходили лечение сотни людей. Столько же было и персонала.
— Слышал, что только из Сморгони сюда приезжало около 100 человек. А кто-то находился прямо тут, в агрогородке, в том числе и последний главврач, — говорит новый собственник. — Часть сотрудников потом приходила посмотреть на выставку. Думаю, многим из них было тяжело ее видеть. Но не оттого, что здание получило новую историю, а оттого, что исчезла сама больница, где протекала вся их жизнь.
В конце 2019 года здесь случился пожар — в фойе второго этажа загорелся телевизор. Пламя быстро перекинулось на потолок и стены. Медсестры и врачи еще до приезда спасателей вывели почти всех пациентов на улицу. Двух спасти не удалось: один мужчина зачем-то вернулся в задымленный коридор и погиб, а пациентку 1939 года рождения хоть и вынесли на свежий воздух, но из-за сопутствующих заболеваний и возраста реанимация ей не помогла — женщина умерла в районной больнице.
— Здание требовало ремонта, и государство решило, что проще все закрыть и продать с аукциона. Так постройка и оказалась у меня. Главный корпус вместе с пищеблоком, архивом и другими административными зданиями, а еще с территорией в 1,5 гектара обошлись мне примерно в $100, — вспоминает Дмитрий. — Идея зрела давно: как-то прочитал на Onlíner, что где-то в глубинке продается усадьба. Подумал: зачем тратить деньги на ретриты, если можно вложить их в создание целого ретрит-центра? Полгода ездил по Беларуси, искал подходящее место — и вот нашел. Убедился, что других желающих его приобрести нет, и купил. Правда, ретрит-центр в итоге превратился в культурное пространство.
Теперь на стенах коридоров и бывших больничных палат висят картины самых разных авторов: классические пейзажи, сюрреалистичные портреты, абстракции… Само здание тоже становится частью экспозиции: каждый излом, каждая трещина и облупившая штукатурка выглядят как живой фон, как искусство, но создает его не рука человека, а время и законы физики. Из этого и состоит выставка «Вобраз». Каждый увидит здесь свое: кто-то — мрачные лабиринты комнат, где со стен за тобой наблюдают чьи-то безумные глаза, а кто-то — лучик солнца, упавший на картину с деревенским домиком.
«Впечатлились до мурашек», «спс за атмосферу», «проект, вдохнувший жизнь в покинутое место» — так описывают увиденное посетители в «книге жалоб и предложений», оставленной на столике на первом этаже. Страницы исписаны названиями городов: Минск, Барановичи, Молодечно, Полоцк… Кажется, здесь уже успела побывать вся Беларусь — спасибо алгоритмам TikTok.
Большинство авторов «Вобраза» остаются анонимами. Раскрыты имена лишь тех, кто «изъявил желание быть подписанным». Один из них — довольно известный белорусский художник Игорь Ермаков. Самая большая картина на выставке — 7 метров в длину — его рук дело.
Однако Дмитрий принимает работы не только профессиональных творцов (ну или тех, кто таковым себя считает), но и любителей.
— Я хотел, чтобы те, кто никогда не выставлялся и даже не думал об этом, получили возможность показать свои картины. Вдруг среди них найдется гений, — говорит собеседник. — Например, электромонтер из Солигорска, который каждый день спускается под землю, потом возвращается домой, чтобы заниматься живописью (его полотна можно увидеть в коридорах первого этажа. — Прим. Onlíner). Надеюсь, в будущем удастся заполнить живописью все помещения. А может, дойду и до того, что смогу выбирать.
О себе Дмитрий рассказывает неохотно. Родился на Полесье, занимался всем понемногу и ни к какому городу привязан не был.
— Это первое место, к которому я позволил себе привязаться. Случилась передозировка жизнью: я не хотел быть там, где я был, и делать то, что я делал. И я решил все поменять, — признается мужчина.
На первый взгляд Дмитрий может показаться отшельником, застрявшим в сельской глуши в поисках духовного роста и ответов на извечные вопросы… Но стоит поговорить с ним чуть дольше, и понимаешь: у этого человека точно есть план. А еще рациональность и мышление предпринимателя. Позже это подтвердит и сам герой: попытки построить бизнес в разных сферах у него уже были. На комплекс больничных зданий он тоже смотрит как на очередной проект: идей много, главное — найти инвесторов. Так что выставка — это лишь первый шаг.
Пока бродишь по владениям полешука, сам невольно начинаешь присматриваться к обстановке. В подвале главного корпуса, где когда-то хранились продукты, в одном помещении можно поставить проектор и сделать кинотеатр, в другом планировка так и намекает, что тут должен быть клуб.
Есть тут и другие интересные пространства. Например, комната с большими бетонными ваннами. По одной из версий, в них обрабатывали хлором одежду, по другой — квасили капусту. А возможно, делали и то, и другое.
По подземному переходу из главного корпуса можно попасть прямо в пищеблок — там когда-то готовили еду для пациентов. На плитке до сих пор проступают названия цехов: мясо-рыбный, готовой продукции и хлеборезки. На полу виднеются круглые пятна, обозначающие большие котлы, — наверняка в них не раз варили суп.
А в подвале сохранились холодильник и лифт, на котором в зону готовки поднимались продукты.
Рядом с центральным блоком есть еще несколько небольших построек, больше похожих на деревенские хаты, только каменные. В одной находился двухместный морг, в другой — отделение стерилизации, в третьей — архив.
Однако больше всего внимания привлекает здание администрации. Многие именно его ошибочно считают бывшим иезуитским коллегиумом, хотя построено сооружение уже в советское время. По слухам, проект придумал один из главврачей больницы. Судя по архитектуре, он хотел построить настоящий дворец — арочные окна, узоры на фасаде и, конечно, башня, накрытая шатровой крышей.
В кабинетах все еще стоит старая мебель, сейф, белая сахарница. Дмитрий специально ничего не убирает, чтобы комнаты оставались аутентичными. Выцветшие брошюры о коронавирусе напоминают о тревожном времени.
В актовом зале на окнах висят шторы, в углу — засохшее дерево, тоскующее по поливу. Где-то в проходе пылится расстроенное пианино. Хоть в нем и западают некоторые клавиши, сыграть мелодию из Silent Hill все еще можно.
Прогуливаясь по холодным заброшенным комнатам, неожиданно задаем Дмитрию вопрос:
— А вы сами-то где живете? Снимаете?
— У меня 4000 «квадратов» недвижимости, зачем мне что-то снимать? — удивляется мужчина и проводит нас в свою «квартиру». Ею стал рентген-кабинет. Внутри довольно уютно, а главное, тепло. Хозяин поставил здесь печку. На ней он подогрел нам чай, что было очень кстати: остальная часть здания не отапливается, поэтому любоваться картинами приходится отбивая ногами чечетку.
— Первое время, пока не обустроил комнату, ночевал с Карой в машине. У меня старенький, но довольно вместительный ГАЗ.
Теперь у Дмитрия более комфортные апартаменты: есть кровать, буфет, зеркало, обеденный стол, ручной умывальник. Туалет уличный, про душ нам так и не удалось выяснить.
— Встал утром, сходил за водой, принес дров, приготовил еду на плите… — описывает свой распорядок дня собеседник.
— А вы кем-то работаете? — замечаем на подоконнике ноутбук (оказалось, там хранятся десятки старых фотографий жителей Жодишек, которые удалось собрать в деревне: люди там перебирают картошку, женятся, уходят в армию, есть даже снимки медсестер больницы).
— Нет, не работаю. Что Бог подаст, с того и живем, — пожимает плечами мужчина.
— Не бывает тут одиноко?
— Нисколько.
Вначале Дмитрий был немногословен — отвечал коротко, стараясь держать дистанцию. Но то ли чай сделал свое дело, то ли мы его разговорили — постепенно мужчина стал раскрываться. Рассказал, что у него есть дочка: ей 13 лет, живет в Барановичах. Однажды она уже была здесь, и выставка ей понравилась. Между делом признался, что Кара ревнует его к Коту (да, его и правда так зовут) — тот совсем недавно прибился к их «стае».
Вы тоже можете попробовать разговорить этого нетривиального человека. Просто приезжайте на выставку «Вобраз» — она открыта для посетителей по выходным, с 12:00 до 18:00. Но если заранее договоритесь, Дмитрий впустит вас и в другой день: он только кажется суровым, а внутри тот еще добряк. Добраться из Минска не так уж сложно даже без автомобиля: доезжайте до Сморгони на маршрутке или поезде, а дальше садитесь на автобус до Жодишек. Ходит он четыре раза в день.
Источник
