MISTER X
Гуру проекта
Команда форума
Судья
Модератор
ПРОВЕРЕННЫЙ ПРОДАВЕЦ
Private Club
Координатор арбитражей
На первый взгляд идея государству занимать деньги у собственных граждан кажется странной. Если у власти есть право взимать налоги, зачем вообще просить в долг?
Однако сегодня мы видим обратную картину: каждая страна выпускает собственные облигации в безумных масштабах. В этом же контексте вспоминается и всем известный мем про госдолг США — который раздулся именно из-за большого количества облигаций.
Но на поставленный вопрос мы всё ещё не ответили: как правительства разных стран мира дошли до кредитования на открытом рынке? В историческом контексте разобрался Павел Чумаков, эксперт инвестиционной платформы bizmall.
Задолго до появления облигаций государства уже регулярно сталкивались с одной и той же проблемой: расходы росли значительно быстрее доходов. Особенно это было заметно в периоды войн и захватов новых земель — а именно эти события и определяли политику древнего мира.
В античности основным источником средств оставались контрибуции и военные поборы. Например, в V–IV веках до н. э. Древняя Греция активно финансировала войны за счёт взносов союзников. Афины собирали так называемый форос — обязательные платежи с городов Делосского союза, которые на бумаге считались вкладом в общую безопасность, а по факту превращались в прямое финансирование исключительно Афин. Такая финансовая модель со временем привела к самой тяжёлой войне Греции античных времён — Пелопоннесской войне.
В Древнем Риме расчёт был не на союзников, а на противников, поэтому кормилась империя в основном от контрибуций и военных трофеев. Пока территория расширялась, этот механизм работал отлично. Но как только военные походы заканчивались, финансовая модель начинала давать сбои. Государство не умело на постоянной основе брать в долг и руководить обязательствами, поэтому просто увеличивало налоги в тяжёлые времена.
Когда внутренних сборов не хватало, правители обращались к частным кредиторам. В Месопотамии и Древнем Египте II–I тысячелетий до н. э. эту роль часто играли храмы. Они хранили в своих закромах достаточно зерна и серебра, чтобы выдавать займы правителям и наместникам. Однако такие долги не были настоящей юридической обязанностью страны: они зависели от личных договорённостей и легко аннулировались политическим решением.
В Средние века по той же схеме европейские монархи всё чаще занимали уже у ростовщиков и торговых домов. Французские и английские короли активно брали в долг у итальянских банковских семей — прежде всего флорентийских. Заём, как и в древние времена, был привязан к личности правителя. Дефолты случались регулярно, самый известный пример — отказ короля Франции Филиппа IV от обязательств перед тамплиерами и банкирами в начале XIV века.
Филипп IV настолько не хотел отдавать долги, что обвинил тамплиеров во всех возможных преступлениях и уничтожил орден
Все эти финмодели объединяли два ключевых фактора: они были краткосрочными и нестабильными. Финансирование строилось либо на силе, либо на личном авторитете, либо на зыбком доверии кредиторов. Массового и добровольного участия населения в финансировании государства не существовало — слишком высок был риск, что деньги не вернутся.
Ключевой проблемой оставалось отсутствие закреплённой системы госдолга, федеральных займов и регулирующих всё это законов. Именно из этого тупика со временем начнёт рождаться идея облигаций — но уже в совершенно другом историческом контексте.
Родоначальниками облигаций в средние века можно считать итальянские города-государства XIII–XV веков. Здесь впервые возникла идея финансировать государство не разовыми поборами, а системным долгом. Флоренция, Венеция и Генуя были крупными торговыми центрами, постоянно участвующими в войнах, морских экспансиях и инфраструктурных проектах. Несмотря на это, налоговая система не справлялась с бюджетной нагрузкой, а надёжных кредиторов найти попросту не получалось.
Решением стали принудительные займы — что-то среднее между налогами и облигациями. Во Флоренции с конца XIII века граждан обязывали занимать государству под обещание будущего возврата с процентом. Конечно, это всё ещё было принуждение, но уже с юридическим признанием долга и задокументированными обязательствами. Впервые государство начинало относиться к займам как к финансовому инструменту, а не устной договорённости.
Постепенно происходил ещё один важный сдвиг: долг переставал быть личным обещанием правителя и становился обязательством всего города. Если власть менялась, долг сохранялся. Это был принципиально новый подход: государство как заёмщик. В Венеции XIV века подобные займы даже передавались и продавались друг другу среди горожан, фактически становясь ранним прообразом кустарной биржи.
Такой серьёзный институциональный сдвиг и стал фундаментом для появления классических облигаций в Новое время.
К XVII веку идея государственного заимствования была уже знакома Европе, но именно Нидерланды и Англия сумели превратить государственный долг в постоянный инструмент экономики.
В Нидерландах ещё в конце XVI — начале XVII века города и провинции регулярно выпускали долговые обязательства для финансирования войны за независимость и развития торговли. Ключевым отличием таких облигаций была надёжность вложений: долги обслуживались за счёт стабильных налоговых поступлений, а условия заимствований не менялись задним числом. Инвестор понимал, за счёт чего (или кого) государство будет платить — и это резко снижало риск дефолта.
В Англии переломным моментом стала Славная революция 1688 года. После неё финансовая система решительно изменилась: право утверждать налоги и расходы закрепилось за парламентом, а государственный долг оказался под контролем государственного аппарата. В 1694 году был создан Банк Англии, который стал ключевым звеном в размещении и обслуживании государственных займов.
А ещё Банк Англии — второй по старости среди всех современных национальных банков
Почему именно эти страны стали пионерами в мире облигаций? Дело не в экономике, а в прошедших революциях. И в Нидерландах, и в Англии власть стала ограничена новорожденными институтами. Монарх больше не мог единолично отказаться от долгов или изменить условия займа. Это резко повысило доверие со стороны инвесторов и позволило государству занимать под более низкий процент.
Прозрачность бюджета и регулярная отчётность стали ещё одним критически важным фактором. Государственные финансы перестали быть тайной двора — это создало принципиально новое отношение к государственным облигациям как к предсказуемому и относительно надёжному активу.
Именно в XVII–XVIII веках формируется современное понимание государственного долга как нормы, а не признака кризиса. Государство больше не обязывалось закрывать все долги как можно быстрее. Напротив, с тех пор государства регулярно рефинансировались, управляя сроками и кредитными ставками. Эта логика легла в основу современных долговых рынков — от ОФЗ до корпоративных займов.
Масштабные войны Нового времени превратили облигации из инструмента для узкого круга инвесторов в массовый финансовый механизм. Крупные военные конфликты требовали таких объёмов средств, которые невозможно было собрать ни налогами, ни за счёт узкого круга кредиторов.
Во время Наполеоновских войн конца XVIII — начала XIX века государства впервые столкнулись с необходимостью системно и долго финансировать военные расходы. Великобритания сделала ставку на долговой рынок: государство регулярно выпускало облигации, а обслуживание долга опиралось на стабильные налоговые поступления и доверие инвесторов. В итоге финансовая устойчивость, а не только военная сила, стала одним из факторов победы.
К началу Экс экс века облигации окончательно укоренились в финансовой политике государств. Первая мировая война показала, что конфликты таких масштабов требуют финансового участия не только богачей, но и всего общества. Государства начали массово размещать военные облигации среди населения. Они продавались небольшими номиналами, рекламировались как патриотический вклад и стали доступны и среднему классу.
В Великую Отечественную войну СССР тоже выпускал военные займы
Во Вторую мировую войну так поступали уже все страны мира. В США, Великобритании и других государствах военные облигации были частью повседневных расчётов: их покупали рабочие, служащие, фермеры. Государство фактически превратило население в коллективного кредитора, одновременно решая две задачи — финансирование войны и снижение инфляционного давления за счёт изъятия лишних денег из экономики.
В Российской империи облигации начали играть заметную роль с конца XVIII — начала XIX века, когда стало очевидно, что сбора налогов недостаточно для финансирования войн и проведения реформ. Империя постепенно встраивалась в европейскую финансовую систему, перенимая практику займов у более развитых государств.
Первые облигации активно размещались при Екатерине II. В 1769 году Россия впервые вышла на внешний рынок капитала, разместив заём в Голландии. Это был очень важный шаг для экономики страны: наконец-то иностранные инвесторы влили деньги в Российские проекты.
На протяжении XIX века роль внешних заимствований только росла. Основными кредиторами выступали инвесторы из Франции, Великобритании и Германии. Иностранный капитал финансировал строительство железных дорог, промышленное развитие и военные расходы. Для европейских инвесторов российские облигации были рискованнее западноевропейских, но предлагали более высокую доходность — классический компромисс между риском и процентом.
При этом в России существовал и внутренний рынок займов. Государственные облигации приобретали банки, купечество и даже дворяне. Однако массовым инструментом для населения они так и не стали: финансовая грамотность в те времена была околонулевой, а доверие к государству — нестабильным.
Тем не менее во времена империи сформировались базовые представления о государственном долге как системном инструменте. Россия научилась занимать на длительные сроки, обслуживать свои обязательства и встраивать долг в бюджетную политику. Этот опыт окажется важным — и одновременно болезненным — для дальнейшей финансовой истории страны в Экс экс веке.
После Гражданской войны прежняя банковская система фактически перестала существовать. Частные банки были ликвидированы, финансовая инфраструктура — снесена до основания, а государство стало единственным центром накопления и распределения капитала. В условиях плановой экономики классический рынок заимствований оказался ненужным: Советский Союз не конкурировал за деньги инвесторов, потому что контролировал и доходы, и сбережения.
Тем не менее потребность в ресурсах никуда не исчезла. Индустриализация 30-х годов, восстановление после Великой Отечественной войны, пятилетки в три года требовали постоянного притока средств. Ответом стали государственные займы, которые в советской практике получили особую форму — на всем известной добровольно-принудительной основе.
Гражданам предлагалось приобретать облигации государственных займов через предприятия и учреждения. Формально участие было добровольным, но на
практике отказ воспринимался негативно и мог иметь последствия. Облигации часто распространялись по подписке, удерживались из заработной платы и рассматривались не как инвестиция, а как способ получить общественное одобрение.
Ключевая проблема заключалась в размытых условиях этих бумаг. Сроки погашения регулярно переносились, доходность пересматривалась, а часть займов фактически конвертировалась или списывалась. Государство было единственным игроком на рынке, не связанным жёсткими обязательствами перед держателями облигаций.
Так, в 1957 году по постановлению от 19 апреля все выплаты купонов облигаций отсрочивались на 20 лет, как и самого тела займа. Взамен граждане получали возможность не докупать новые облигации, так как государство обещало не занимать дополнительных средств внутри страны.
Сейчас такие исторические бумаги находятся в свободной продаже — и стоят едва ли дороже пары тысяч рублей
Именно поэтому к концу периода СССР доверие к любому виду инвестиционных инструментов было подорвано: в массовом сознании государственный долг стал синонимом обещания без каких-либо гарантий. Это недоверие во многом перейдёт и в постсоветскую финансовую реальность и станет одной из причин кризиса 90-х.
Переход к рыночной экономике в 90-е годы сопровождался попыткой восстановить и рынок облигаций. Формально он был создан быстро, но доверие к нему оказалось слишком хрупким. Кульминацией стал дефолт 98 года, когда Российское правительство отказалось отдавать какие-либо долги — даже собственным гражданам. Для частных инвесторов это выглядело как возвращение в Союз: государственный долг снова был дискредитирован слабой финансовой политикой.
После дефолта рынок пришлось собирать заново — уже в реалиях Y2K. В 00-е начала формироваться по-настоящему устойчивая модель государственных заимствований: с понятной структурой долга, регулярным обслуживанием обязательств и предсказуемой бюджетной политикой. Восстановиться рынку помогла и повсеместная цифровизация, которая ускорила процессы и заметно способствовала росту финансовой грамотности.
Параллельно менялась и роль частного инвестора. Облигации начали рассматриваться не как навязанное обязательство, а как один из базовых инструментов сбережений. Почему люди вновь начали верить государству? В первую очередь — благодаря высокому росту благосостояния граждан и поддержки бюджета страны от постоянных вливаний в экономику «нефтяных» денег.
Именно этот путь от недоверия к постепенному принятию и определяет современную роль облигаций в российской финансовой системе.
По мере развития финансовых рынков понятие облигаций начало приобретать другую форму. Если отдельная страна может привлекать средства в долг у частных инвесторов, то тот же подход становится применим и к крупному бизнесу.
Корпоративные облигации во многом повторяют модель суверенного долга, но на уровне компаний. Бизнесу тоже нужны кредитные деньги: на развитие, масштабирование, инвестиции в производство и технологии. Банковские кредиты здесь не всегда удобны — они жёстче по условиям и чаще ориентированы на короткий срок. Облигации же позволяют компании напрямую выйти к инвесторам и привлечь капитал на удобных для всех условиях.
Источник
Однако сегодня мы видим обратную картину: каждая страна выпускает собственные облигации в безумных масштабах. В этом же контексте вспоминается и всем известный мем про госдолг США — который раздулся именно из-за большого количества облигаций.
Но на поставленный вопрос мы всё ещё не ответили: как правительства разных стран мира дошли до кредитования на открытом рынке? В историческом контексте разобрался Павел Чумаков, эксперт инвестиционной платформы bizmall.
- Докредитные времена
- Принудительные займы
- Революция в кредит
- Война — дело дорогое
- России тоже нужны деньги
- Плановое отсрочивание на 20 лет
- Привет, ОФЗ!
- От государства к бизнесу
Докредитные времена
Как финансировались государства в древности
Задолго до появления облигаций государства уже регулярно сталкивались с одной и той же проблемой: расходы росли значительно быстрее доходов. Особенно это было заметно в периоды войн и захватов новых земель — а именно эти события и определяли политику древнего мира.
В античности основным источником средств оставались контрибуции и военные поборы. Например, в V–IV веках до н. э. Древняя Греция активно финансировала войны за счёт взносов союзников. Афины собирали так называемый форос — обязательные платежи с городов Делосского союза, которые на бумаге считались вкладом в общую безопасность, а по факту превращались в прямое финансирование исключительно Афин. Такая финансовая модель со временем привела к самой тяжёлой войне Греции античных времён — Пелопоннесской войне.
В Древнем Риме расчёт был не на союзников, а на противников, поэтому кормилась империя в основном от контрибуций и военных трофеев. Пока территория расширялась, этот механизм работал отлично. Но как только военные походы заканчивались, финансовая модель начинала давать сбои. Государство не умело на постоянной основе брать в долг и руководить обязательствами, поэтому просто увеличивало налоги в тяжёлые времена.
Когда внутренних сборов не хватало, правители обращались к частным кредиторам. В Месопотамии и Древнем Египте II–I тысячелетий до н. э. эту роль часто играли храмы. Они хранили в своих закромах достаточно зерна и серебра, чтобы выдавать займы правителям и наместникам. Однако такие долги не были настоящей юридической обязанностью страны: они зависели от личных договорённостей и легко аннулировались политическим решением.
В Средние века по той же схеме европейские монархи всё чаще занимали уже у ростовщиков и торговых домов. Французские и английские короли активно брали в долг у итальянских банковских семей — прежде всего флорентийских. Заём, как и в древние времена, был привязан к личности правителя. Дефолты случались регулярно, самый известный пример — отказ короля Франции Филиппа IV от обязательств перед тамплиерами и банкирами в начале XIV века.
Филипп IV настолько не хотел отдавать долги, что обвинил тамплиеров во всех возможных преступлениях и уничтожил орден
Все эти финмодели объединяли два ключевых фактора: они были краткосрочными и нестабильными. Финансирование строилось либо на силе, либо на личном авторитете, либо на зыбком доверии кредиторов. Массового и добровольного участия населения в финансировании государства не существовало — слишком высок был риск, что деньги не вернутся.
Ключевой проблемой оставалось отсутствие закреплённой системы госдолга, федеральных займов и регулирующих всё это законов. Именно из этого тупика со временем начнёт рождаться идея облигаций — но уже в совершенно другом историческом контексте.
Принудительные займы
Первые шаги к госзаимствованиям
Родоначальниками облигаций в средние века можно считать итальянские города-государства XIII–XV веков. Здесь впервые возникла идея финансировать государство не разовыми поборами, а системным долгом. Флоренция, Венеция и Генуя были крупными торговыми центрами, постоянно участвующими в войнах, морских экспансиях и инфраструктурных проектах. Несмотря на это, налоговая система не справлялась с бюджетной нагрузкой, а надёжных кредиторов найти попросту не получалось.
Решением стали принудительные займы — что-то среднее между налогами и облигациями. Во Флоренции с конца XIII века граждан обязывали занимать государству под обещание будущего возврата с процентом. Конечно, это всё ещё было принуждение, но уже с юридическим признанием долга и задокументированными обязательствами. Впервые государство начинало относиться к займам как к финансовому инструменту, а не устной договорённости.
Постепенно происходил ещё один важный сдвиг: долг переставал быть личным обещанием правителя и становился обязательством всего города. Если власть менялась, долг сохранялся. Это был принципиально новый подход: государство как заёмщик. В Венеции XIV века подобные займы даже передавались и продавались друг другу среди горожан, фактически становясь ранним прообразом кустарной биржи.
Такой серьёзный институциональный сдвиг и стал фундаментом для появления классических облигаций в Новое время.
Революция в кредит
Рождение классических облигаций
К XVII веку идея государственного заимствования была уже знакома Европе, но именно Нидерланды и Англия сумели превратить государственный долг в постоянный инструмент экономики.
В Нидерландах ещё в конце XVI — начале XVII века города и провинции регулярно выпускали долговые обязательства для финансирования войны за независимость и развития торговли. Ключевым отличием таких облигаций была надёжность вложений: долги обслуживались за счёт стабильных налоговых поступлений, а условия заимствований не менялись задним числом. Инвестор понимал, за счёт чего (или кого) государство будет платить — и это резко снижало риск дефолта.
В Англии переломным моментом стала Славная революция 1688 года. После неё финансовая система решительно изменилась: право утверждать налоги и расходы закрепилось за парламентом, а государственный долг оказался под контролем государственного аппарата. В 1694 году был создан Банк Англии, который стал ключевым звеном в размещении и обслуживании государственных займов.
А ещё Банк Англии — второй по старости среди всех современных национальных банков
Почему именно эти страны стали пионерами в мире облигаций? Дело не в экономике, а в прошедших революциях. И в Нидерландах, и в Англии власть стала ограничена новорожденными институтами. Монарх больше не мог единолично отказаться от долгов или изменить условия займа. Это резко повысило доверие со стороны инвесторов и позволило государству занимать под более низкий процент.
Прозрачность бюджета и регулярная отчётность стали ещё одним критически важным фактором. Государственные финансы перестали быть тайной двора — это создало принципиально новое отношение к государственным облигациям как к предсказуемому и относительно надёжному активу.
Именно в XVII–XVIII веках формируется современное понимание государственного долга как нормы, а не признака кризиса. Государство больше не обязывалось закрывать все долги как можно быстрее. Напротив, с тех пор государства регулярно рефинансировались, управляя сроками и кредитными ставками. Эта логика легла в основу современных долговых рынков — от ОФЗ до корпоративных займов.
Война — дело дорогое
Популяризация облигаций в военные времена
Масштабные войны Нового времени превратили облигации из инструмента для узкого круга инвесторов в массовый финансовый механизм. Крупные военные конфликты требовали таких объёмов средств, которые невозможно было собрать ни налогами, ни за счёт узкого круга кредиторов.
Во время Наполеоновских войн конца XVIII — начала XIX века государства впервые столкнулись с необходимостью системно и долго финансировать военные расходы. Великобритания сделала ставку на долговой рынок: государство регулярно выпускало облигации, а обслуживание долга опиралось на стабильные налоговые поступления и доверие инвесторов. В итоге финансовая устойчивость, а не только военная сила, стала одним из факторов победы.
К началу Экс экс века облигации окончательно укоренились в финансовой политике государств. Первая мировая война показала, что конфликты таких масштабов требуют финансового участия не только богачей, но и всего общества. Государства начали массово размещать военные облигации среди населения. Они продавались небольшими номиналами, рекламировались как патриотический вклад и стали доступны и среднему классу.
В Великую Отечественную войну СССР тоже выпускал военные займы
Во Вторую мировую войну так поступали уже все страны мира. В США, Великобритании и других государствах военные облигации были частью повседневных расчётов: их покупали рабочие, служащие, фермеры. Государство фактически превратило население в коллективного кредитора, одновременно решая две задачи — финансирование войны и снижение инфляционного давления за счёт изъятия лишних денег из экономики.
России тоже нужны деньги
Государственные займы в Российской империи
В Российской империи облигации начали играть заметную роль с конца XVIII — начала XIX века, когда стало очевидно, что сбора налогов недостаточно для финансирования войн и проведения реформ. Империя постепенно встраивалась в европейскую финансовую систему, перенимая практику займов у более развитых государств.
Первые облигации активно размещались при Екатерине II. В 1769 году Россия впервые вышла на внешний рынок капитала, разместив заём в Голландии. Это был очень важный шаг для экономики страны: наконец-то иностранные инвесторы влили деньги в Российские проекты.
На протяжении XIX века роль внешних заимствований только росла. Основными кредиторами выступали инвесторы из Франции, Великобритании и Германии. Иностранный капитал финансировал строительство железных дорог, промышленное развитие и военные расходы. Для европейских инвесторов российские облигации были рискованнее западноевропейских, но предлагали более высокую доходность — классический компромисс между риском и процентом.
При этом в России существовал и внутренний рынок займов. Государственные облигации приобретали банки, купечество и даже дворяне. Однако массовым инструментом для населения они так и не стали: финансовая грамотность в те времена была околонулевой, а доверие к государству — нестабильным.
Тем не менее во времена империи сформировались базовые представления о государственном долге как системном инструменте. Россия научилась занимать на длительные сроки, обслуживать свои обязательства и встраивать долг в бюджетную политику. Этот опыт окажется важным — и одновременно болезненным — для дальнейшей финансовой истории страны в Экс экс веке.
Плановое отсрочивание на 20 лет
Займы времён СССР
После Гражданской войны прежняя банковская система фактически перестала существовать. Частные банки были ликвидированы, финансовая инфраструктура — снесена до основания, а государство стало единственным центром накопления и распределения капитала. В условиях плановой экономики классический рынок заимствований оказался ненужным: Советский Союз не конкурировал за деньги инвесторов, потому что контролировал и доходы, и сбережения.
Тем не менее потребность в ресурсах никуда не исчезла. Индустриализация 30-х годов, восстановление после Великой Отечественной войны, пятилетки в три года требовали постоянного притока средств. Ответом стали государственные займы, которые в советской практике получили особую форму — на всем известной добровольно-принудительной основе.
Гражданам предлагалось приобретать облигации государственных займов через предприятия и учреждения. Формально участие было добровольным, но на
практике отказ воспринимался негативно и мог иметь последствия. Облигации часто распространялись по подписке, удерживались из заработной платы и рассматривались не как инвестиция, а как способ получить общественное одобрение.
Ключевая проблема заключалась в размытых условиях этих бумаг. Сроки погашения регулярно переносились, доходность пересматривалась, а часть займов фактически конвертировалась или списывалась. Государство было единственным игроком на рынке, не связанным жёсткими обязательствами перед держателями облигаций.
Так, в 1957 году по постановлению от 19 апреля все выплаты купонов облигаций отсрочивались на 20 лет, как и самого тела займа. Взамен граждане получали возможность не докупать новые облигации, так как государство обещало не занимать дополнительных средств внутри страны.
Сейчас такие исторические бумаги находятся в свободной продаже — и стоят едва ли дороже пары тысяч рублей
Именно поэтому к концу периода СССР доверие к любому виду инвестиционных инструментов было подорвано: в массовом сознании государственный долг стал синонимом обещания без каких-либо гарантий. Это недоверие во многом перейдёт и в постсоветскую финансовую реальность и станет одной из причин кризиса 90-х.
Привет, ОФЗ!
Возвращение рыночной экономики
Переход к рыночной экономике в 90-е годы сопровождался попыткой восстановить и рынок облигаций. Формально он был создан быстро, но доверие к нему оказалось слишком хрупким. Кульминацией стал дефолт 98 года, когда Российское правительство отказалось отдавать какие-либо долги — даже собственным гражданам. Для частных инвесторов это выглядело как возвращение в Союз: государственный долг снова был дискредитирован слабой финансовой политикой.
После дефолта рынок пришлось собирать заново — уже в реалиях Y2K. В 00-е начала формироваться по-настоящему устойчивая модель государственных заимствований: с понятной структурой долга, регулярным обслуживанием обязательств и предсказуемой бюджетной политикой. Восстановиться рынку помогла и повсеместная цифровизация, которая ускорила процессы и заметно способствовала росту финансовой грамотности.
Параллельно менялась и роль частного инвестора. Облигации начали рассматриваться не как навязанное обязательство, а как один из базовых инструментов сбережений. Почему люди вновь начали верить государству? В первую очередь — благодаря высокому росту благосостояния граждан и поддержки бюджета страны от постоянных вливаний в экономику «нефтяных» денег.
Именно этот путь от недоверия к постепенному принятию и определяет современную роль облигаций в российской финансовой системе.
От государства к бизнесу
Рынок облигаций в 20-е годы
По мере развития финансовых рынков понятие облигаций начало приобретать другую форму. Если отдельная страна может привлекать средства в долг у частных инвесторов, то тот же подход становится применим и к крупному бизнесу.
Корпоративные облигации во многом повторяют модель суверенного долга, но на уровне компаний. Бизнесу тоже нужны кредитные деньги: на развитие, масштабирование, инвестиции в производство и технологии. Банковские кредиты здесь не всегда удобны — они жёстче по условиям и чаще ориентированы на короткий срок. Облигации же позволяют компании напрямую выйти к инвесторам и привлечь капитал на удобных для всех условиях.
Источник
